Знаешь, Сашка, я не думала, что так выйдет. Это все получилось совершенно случайно.
Олег мне поначалу совершенно не понравился. И дело вовсе не в том, что он маленького роста и толстый – внешность для меня не имеет значения – да-да, и не ухмыляйся так многозначительно, не думай, что ты всё обо мне знаешь. А дело в том, что у него на лбу было написано большими буквами: неудачник. И поведение его всё было неудачницкое: при разговоре он мялся, краснел и стеснялся , на вопросы о себе отвечал неохотно, и это понятно: хвастаться особо было нечем. Познакомила нас с ним его сестра в надежде свести.
Удивляешься, как я дошла до такой жизни? Злорадствуешь? Да не собиралась я ни с кем знакомиться, ты же знаешь, мне вообще ничего не хотелось, я просила, чтобы все оставили меня в покое, и в конце - концов меня оставили, конечно. Одиночество – такое я выбрала себе наказание. Поначалу было очень трудно, знаешь, я, оказывается, так привыкла делать всё с тобою вместе. И даже когда тебя не было рядом, мысленно всегда с тобой беседовала. Впрочем, это у меня осталось до сих пор. Только это у меня и осталось. Да ещё мои сны – но они такие страшные, Сашка, я всегда просыпаюсь в слезах. Бывают, правда, иногда, сны хорошие, в которых у нас с тобой всё как прежде, и в этих снах я так тебя люблю, что кажется, эта любовь осязаема, её можно потрогать, взять на руки, приласкать… В этих снах я так счастлива, Сашка. Но как же больно, просыпаясь, понимать, что это был лишь только сон. Вспоминать, что произошло на самом деле…
Хотя, когда началась вся эта история с Олегом, сны про нас с тобой мне стали сниться реже. Мы с ним стали встречаться – но не как любовники, а как друзья: такое я поставила условие. А он был рад и этому, так как ему не то что спать, а и общаться было не с кем, представляешь, ну абсолютно не с кем!
Олег мне поначалу совершенно не понравился. И дело вовсе не в том, что он маленького роста и толстый – внешность для меня не имеет значения – да-да, и не ухмыляйся так многозначительно, не думай, что ты всё обо мне знаешь. А дело в том, что у него на лбу было написано большими буквами: неудачник. И поведение его всё было неудачницкое: при разговоре он мялся, краснел и стеснялся , на вопросы о себе отвечал неохотно, и это понятно: хвастаться особо было нечем. Познакомила нас с ним его сестра в надежде свести.
Удивляешься, как я дошла до такой жизни? Злорадствуешь? Да не собиралась я ни с кем знакомиться, ты же знаешь, мне вообще ничего не хотелось, я просила, чтобы все оставили меня в покое, и в конце - концов меня оставили, конечно. Одиночество – такое я выбрала себе наказание. Поначалу было очень трудно, знаешь, я, оказывается, так привыкла делать всё с тобою вместе. И даже когда тебя не было рядом, мысленно всегда с тобой беседовала. Впрочем, это у меня осталось до сих пор. Только это у меня и осталось. Да ещё мои сны – но они такие страшные, Сашка, я всегда просыпаюсь в слезах. Бывают, правда, иногда, сны хорошие, в которых у нас с тобой всё как прежде, и в этих снах я так тебя люблю, что кажется, эта любовь осязаема, её можно потрогать, взять на руки, приласкать… В этих снах я так счастлива, Сашка. Но как же больно, просыпаясь, понимать, что это был лишь только сон. Вспоминать, что произошло на самом деле…
Хотя, когда началась вся эта история с Олегом, сны про нас с тобой мне стали сниться реже. Мы с ним стали встречаться – но не как любовники, а как друзья: такое я поставила условие. А он был рад и этому, так как ему не то что спать, а и общаться было не с кем, представляешь, ну абсолютно не с кем!
